...

...

вторник, 25 января 2011 г.

Недетские сказки


25 января 2011 г.

В начале 90-х годов прошлого века мне как-то довелось познакомиться с творчеством одной немецкой панк-группы, название которой я давно забыл, но помню, что некоторые их песни были очень даже мелодичными. А вот тексты... Мой однокурсник, знавший неплохо немецкий, перевел одну песенку с нежным названием "Колыбельная". Исполнялась она тоже очень мягко, во всяком случае, обкуренные, как пауки, немецкие панки старались, чтобы она звучала колыбельной. В переводе на русский текстовка была приблизительно следующей.  

"Спи мой малыш... Лунный луч проник в твою кроватку, слышишь, как по нему крадется ужасный монстр? Ты не сможешь спрятаться. Он высосет твои глазки, выжрет мозг (и чего-то там сделает с внутренностями, ручками-ножками), выпьет всю твою кровь... Когда взойдет солнце, ты будешь совсем мертвый".

К чему я это вспомнил? Да вот по случаю познакомился с творчеством одного современного сказочника Марка Розовского. Может, я воспринял бы его "новые сказки нового времени" как-то по другому, если бы книга "Сказки для Саши" позиционировалась как чтиво для взрослой аудитории, хотя и взрослым эти сказки могут легко вынести мозг.
Читал я сказочку за сказочкой и вот на "Двух палачах" вспомнил вдруг песенку старой доброй немецкой панк-группы...

От автора
У меня есть дочка. Её зовут Саша. Она — ещё маленькая, и когда ложится спать, всегда просит рассказать сказку. А мне стыдно, рассказать-то нечего, я уже большой, и все сказки, которые знал раньше, позабыл. Что делать?
И вот, стал я придумывать сказки сам. Специально для Саши. Они, сказки эти, может быть и не такие хорошие, как те, которые я раньше знал, да позабыл.
Но Сашеньке они нравились – она всегда после них быстро засыпала.
И я подумал: а может, и другим ребятам стоит их рассказать… Чтоб лучше спали.
Итак, рассказываю…


ПРО МАЛЬЧИКА, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ ПЛЕВАТЬ С БАЛКОНЧИКА

Один мальчик любил плевать с балкончика.

Мы его спрашиваем:
– Ты зачем это делаешь?

Он отвечает:
– Хочется.

Мы опять его спрашиваем:
– Ты что, дурачок?

Он говорит:
– Нет, я и сам понимаю, что делаю нехорошо, но не могу удержаться. Как выйду на балкончик, так сразу плюю. Вот и сейчас – смотрите! Какая шляпа идёт… Ну, как я могу этого не сделать?..

И с этими словами мальчик перевесился через перила и смачно плюнул на шляпу. Затем объяснил свой поступок.

– Конечно, со стороны кажется, что я поступил нехорошо, даже низко… Но разве может что-то сравниться с тем поистине огромным удовольствием, которое я получаю от каждого попадания… Попробуйте-ка и вы плюнуть!.. Уверяю вас – в случае точного попадания на голову прохожего вы испытаете форменное блаженство. Это удовольствие увеличится примерно вдвое, если прохожий будет идти по улице с непокрытой головой. Но в сто раз оно будет больше, если непокрытая голова окажется лысиной. В этом случае считайте, что вам просто повезло, и плюйте с особым старанием – это, в конце концов, и есть огромное человеческое счастье!.. Да, счастье, которое ни с чем не сравнимо, ни на что не похоже!..

Выслушав внимательно плюющего мальчика, мы, признаться, подивились его уму и развитию не по годам.

– А как количество оплёванных тобой людей влияет на твоё настроение, мальчик?

– Никак не влияет, – был ответ. – Ведь дело не в количестве, а в качестве. Если ты попадаешь в центр лысины, то есть в макушку, это одно, а если не в центр – это совсем другое. К тому же, многие из проходящих под моим балконом лиц имеют не одну, а две и даже три макушки… Это осложняет задачу. Но, с другой стороны, заставляет плевать чаще, используя всё свое мастерство. Вообще, должен сказать, что если в плевок вкладываешь душу, он у тебя получается красивый, я бы сказал, изящный… Траектория полёта должна быть выверенной до миллиметра… А если нет души, нет ни красоты, ни точности…

– И последний вопрос: кем ты будешь, мальчик, когда вырастешь?..

– Разумеется, я буду работать на телевидении. Впрочем, я ещё не принял окончательного решения…

Признаться, нас почему-то обрадовало это заявление.

ДВА ПАЛАЧА

В одной никому неизвестной стране жили два палача. Один вешал, другой рубил головы.

Работали они через день в одну смену без выходных, ибо в той никому неизвестной стране казнить надо было безостановочно. Это, можно сказать, были будни. А само слово "воскресение" из недели было вычеркнуто как несоответствующее действительности.

И всё бы шло хорошо в этой стране – день за днём, казнь за казнью, кабы палачи были одинаковые, похожие друг на друга. Ан нет!

Один был палач, как палач, вполне нормальный профессиональный убийца. А другой был добрый и совестливый. Ну, в общем, не такой, как все палачи.

Вот этот второй палач как придёт домой после смены, сразу начинает мучиться и терзаться:

– Ох, и зачем я это сегодня сделал?..

Жена спрашивает:

– Что, дорогой?

А дорогой отвечает:

– По шее… топором… человеку…

Жена говорит:

– Да ведь он же преступник небось?..

– Да, – говорит палач, – конечно, преступник… Но прежде всего он ведь ещё и человек…

И плачет. И рыдает. Настоящими, представьте, слезами. Потому что этому палачу ничто человеческое не чуждо.

В другой раз жена ему говорит:

– Кончай плакать и рыдать. Если ты такой добрый, уходи со своей работы, меняй профессию и живи спокойно…

– Нет, – говорит палач. – Не могу. Я свою работу люблю. Мне моя профессия нравится. Только…

– Только что? – спрашивает жена и смеётся.

– Только, – говорит палач, – крови много. А я крови совсем не переношу. И ещё меня тошнить начинает, когда я вижу, как обезглавленное тело дёргается.

– А как оно дёргается?..

– А так. Сначала резко, потом меньше, потом уж и совсем затихает и уже не вздрагивает… Ты себе не представляешь, дорогая, до чего это гадкая картина. Я прямо волнуюсь. Переживаю страшно. Смотреть противно, честное слово… – Почему не представляю?.. Очень даже хорошо представляю, – говорит жена. – Я всё же кто?.. Жена палача!.. Знала, за кого выходила.

Палач вздыхает:

– Да, но ведь я только исполняю свой долг. Я честный. А ведь на моём месте служит ещё мой напарник, которому абсолютно всё равно, который равнодушен в своей жестокости, а я больше всего ненавижу это страшное равнодушие. Ты знаешь, как он намыливает верёвку?

– Как?

– Совершенно равнодушно. Он и вешает людей, не глядя кого. Не интересуясь их личностями, их индивидуальностями… Совершенно не зная их биографий. Ужасно!..

Жена говорит:

– А может быть, вам поменяться?.. Ты в его смену, а он – в твою… Ты пойдешь вешать, а он – рубить… В конце концов в любом деле надо уметь находить прелесть в разнообразии…

– Нет, – отвечает палач. – Его работа не по мне. Требует силы воли. А у меня её нет. Я рубанул – и всё. А тут надо и петлю делать, и табуретку ногой вышибать. Да и многие жертвы обделываются в процессе – запах плохой. Я не выношу плохих запахов.

– Да!.. Ты нежный!.. Ты тонкий! Ты мой дорогой!..

Так они разговаривали бесконечно долго, пока вдруг… ох, это вдруг – вечно означает что-то неожиданное!.. Вдруг вышел приказ: первого палача перевести на отрубание, а второго на повешение.

Приходит с работы наш палач (это раньше он был вторым, а теперь, значит, он стал первым), и жена его спрашивает:

– Ну, как?..

– Чево?

– Как тебе сегодня работалось?

– Да ничего, – говорит, – особенного.

Жена удивилась его равнодушию.

– Ну, ты… хоть повесил его?

– Кого?

– Да человека… человека сегодняшнего.

– Преступника?.. Конечно, повесил. Почему бы мне его не повесить.

– И веревку намылил?

– Намылил.

– И табуретку выбил?

– А как же. Всё сделал, как положено.

– И что?

– И ничего.

Жена успокоилась и говорит:

– Ну, и слава богу.

Прошло с того дня много лет. Вдруг стук в дверь, вбегает напарник, хватает жену палача и тащит её казнить. А первый палач абсолютно равнодушен. Он знал, что в этой никому неизвестной стране они со сменщиком уже переказнили всех, кого только можно было. И вот, стало быть, очередь до его жены дошла. Жена кричит:

– Заступись, идол!.. Он же мне сейчас голову отрубит.

А тот с твердокаменным лицом ей отвечает:

– Ну и пусть. Скажи спасибо, дорогая, что сегодня не моя смена, а то бы я тебя собственноручно повесил… В общем, отрубил напарник голову жене первого, бывшего второго палача и, конечно, страдает на своём месте:

– Ох, чёрт дери, до чего же я дошёл… До чего опустился, что жену своего ближайшего коллеги уничтожил… Столько крови!.. Что же теперь будет?

– А ничего особенного, – говорит ему его сменщик. – Теперь моя смена. И я буду тебя вешать…

– То есть как?! – испугался палач. Очень он был нервный в последнее время. Все ныл и переживал.

– А так. Остались только мы с тобой в этой проклятой никому неизвестной стране. Всех остальных уже переказнили. И тебя повесить – мой профессиональный долг.

Сказано – сделано. На следующий день повесил палач палача.

И вот один-одинёшенек идёт с работы и думает:

– Как хорошо, что я когда-то с рубки голов на повешение перешёл. Всё-таки повезло мне в этой жизни. Ох, повезло!..

ГНОМИКИ

У одной девочки в кроватке завелись гномики. Обычно мама, укладывая дочку спать, не уходила до тех пор, пока девочка не закрывала глаза, – рассказывала ей сказку, пела колыбельные песенки.

А тут однажды она ушла пораньше, потому что в другой комнате её ждали гости. Она сказала:

– Доченька, сегодня ты должна заснуть сама… без моей помощи, хорошо?

– Хорошо, – сказала дочка.

И вот, когда мама потушила свет и девочка осталась в комнате одна, вдруг начало что-то происходить.

Сначала послышалось шуршание.

Потом заиграла тихая волшебная музыка. И они – вошли.

Девочка не испугалась. Наоборот, очень обрадовалась. Потому, что сразу поняла: это добрые ночные гномики. Целое семейство!

Они вышли строем – крохотные, весёлые, озорные… В старину про них сказали бы: "Шалуны"! А в наше время: "Мелкие хулиганы"! Они пели старинную песенку:
Раз! Два! Три! Четыре! Пять!
Будем пятки щекотать!
И действительно, они сразу пристроились к ногам девочки, которые она высунула из-под одеяла, и немедленно приступили к действиям, о которых пелось в песенке. Пришлось срочно спрятать пятки. Но гномики тут же переключились на другую работу:
Пять! Четыре! Три! Два! Раз!
Мы к тебе залезем в глаз!

И тотчас побежали по лицу девочки исполнять обещанное. Пришлось закрыть глазки. Но и тут гномики не успокоились.
Три! Два! Пять! Один! Четыре!
Раскрывай-ка рот пошире!

Девочка сообразила, что сейчас, вот сейчас, целая орава гномиков бросится в её открытый рот, и тут же сомкнула губы.
Два! Четыре! Пять! Раз! Три!
Ты за нами не смотри!

"Какие вы хитрые! – подумала девочка. – Если за вами не смотреть, сразу станет неинтересно засыпать без мамы".

Но тут мама словно почувствовала, что дочка о ней вспомнила. Она приоткрыла тихонько дверь в полутёмную комнату и шепотком спросила:

– Доченька, ты спишь?

Девочка не спала, однако сделала вид, будто спит. Ей, конечно, не хотелось обманывать маму, но в то же время не хотелось и того, чтобы гномики исчезли.

Мама поверила, что её дочка спит, и удовлетворённо прикрыла дверь.

– Гномики, вы где? – тихонько позвала девочка.

Но ей никто не ответил.

Потому что в следующую минуту она уже заснула крепким-крепким сном. И теперь можно было что хочешь делать – даже пятки ей щекотать – до самого утра девочка не проснулась. Вот почему притаившиеся гномики спели на прощание песенку:
Раз! Два! Три! Четыре! Пять!
Завтра мы придём опять.

И скрылись.

Не беда. С той поры девочка очень подружилась с добрыми ночными гномиками. Они приходили к ней не раз, не два… и всегда выполняли обещанное.

В отличие от многих людей, гномики о чём поют, то и делают.

ХМЫРИ

Решили хмыри друг друга обсудить. Собрались на своё общее собрание и начали выступать. Один хмырь говорит:

– Знаю я одного хмыря. Так вот: он на хмыря не похож. Что будем делать, товарищи?

– Предлагаю этого хмыря проверить, насколько он действительно наш. Если окажется таким же хмырём, как мы, – хорошо. А если не окажется…

– То что?

– Тогда примем меры. Найдем управу на любого хмыря.

Сказано – сделано. Стали делать проверку. Все хмыри явились чистенькие, бритенькие, в белых рубашечках и галстучках. И все на одно лицо, не отличишь, какой хмырь – действительно хмырь, а какой только хмырём притворяется.

Начали задавать вопросы друг другу:

– Вот вы… пожалуйста… расскажите о себе.

– Я хмырь такого-то года рождения, – начал рассказывать один хмырь. – Мои родители – настоящие хмыри, каких уже мало осталось… Но я как был хмырём, так хмырём и буду!.. Так хмырём и помру!.. Если, конечно, вы мне доверяете. – И начал показывать свои ордена, медали и нагрудные знаки.

– Доверяем. Тебе доверяем! – закричали хмыри из комиссии по проверке. – Эй, ты, хмырь! – кричат далее. – А ну-ка ты… давай-ка… разденься…

– А зачем? – спрашивает хмырь, которому бы надо отвечать, а не спрашивать.

– Посмотрим, что там у тебя есть, а чего, может, нет.

– У меня все, что надо, есть, – отвечает, наконец, тот, у которого спрашивают.

И показывает другим хмырям то, что надо.

Те смотрят. Можно сказать, любуются. Вдруг Председатель Проверочной Комиссии шепчет:

– Вот он, вот…

И глазами своими вращает.

– И что?

– А то… не видите разве?.. У этого хмыря всё совсем по-другому…

– Как же по-другому, когда у меня так же, как у всех.

– Нн-нет, – говорит Председатель. – Не так же… У тебя, у хмыря у этакого, конструкция совершенно другая. Принесите типовые чертежи!

Принесли типовые чертежи конструкции. Начали сверять с оригиналом. Смотрят: ну, действительно, есть кое-какие расхождения.

Так что не всякий хмырь – это тот самый хмырь, который имеет право называться хмырём. Иной хмырь звания хмыря даже недостоин.

Вот с такими хмырями и живём. Как живём? Обыкновенно как. Как хмыри.

***
Ну, как вам сказочки?

Для тех, кому мало: Сказки для Саши

3 коммент. :

jamalinkoiniipet on 26 января 2011 г., 14:38 комментирует...

интересные, но не затягивает) Остер наше всё))

Алёха on 26 января 2011 г., 19:16 комментирует...

Ну, Остер он и в Боярке Остер:))
Хотя... "Сказка с подробностями" - чтиво для умеренно курящих:)
Как там, душевно:
"... Федя позеленел от злости.
- Животные несчастные! - закричал он на весь зоопарк. - Мало на вас
охотились! Мало из ружья стреляли. Hадо из пулемёта..."

Анонимный комментирует...

хорошее чтиво, затягивает..доброе, идейное))

 

Сундук хабара Designed by Шаблоны для Blogger